404 Not Found

404 Not Found


nginx/1.0.15

Новейшая хроника римско-католического прихода Успения Богородицы в г. Иркутске
написанная настоятелем о.Игнатием Павлусом

История прихода
Работа летописца этой приходской хроники – трудная и приятная. Трудная тем, что нелегко все запомнить, а также объективно и систематезированно представить. Но работа, прежде всего приятная, ибо она является рассказом о возрождении и постоянной жизни иркутского прихода.
Всем известно, что история этого прихода началась в начале XIX века, но уже в 1937 году он был закрыт. Причиной тому стала сталинская система, которая точно спланировала борьбу с Богом и религией.
Спустя 58 лет, в Советском Союзе началась перестройка. Ее главный архитектор, Михаил Сергеевич Горбачев, в ноябре – декабре 1989 года совершил визит в Рим и, конечно, посетил Ватикан. Не знаем всего, о чем говорил Горбачев с папой Иоанном Павлом II, но последствием этой встречи стало установление дипломатических отношений между Ватиканом и Страной Советов. Благодаря этому, в первой половине 1990 года в Апостольскую Столицу прибыл чрезвычайный посол СССР, а в Москву – папский нунций, архиепископ Франческо Коласунно. Потом произойдут иные значительные события, особенно в 1991г. Но прежде...

События 1990 года
Начиная этот год в монастыре сальваторианцев на улице Св. Яцка д. 16 в Кракове, где я жил и работал с 1988 года, я даже не представлял, что так быстро исполнится моя мечта – работа в России.
9 сентября. Воскресенье
8 сентября в Католической Церкви – это праздник Рождества Богородицы. В семье сальваторианцев отмечается в этот день также годовщина смерти Божьего слуги Франциска Марии от Креста Иордана – основателя этого ордена, поэтому именно тогда молодые сальваторианцы дают Богу три монашеских обета. После этого торжества, прошедшего в моем монастыре в Кракове, я поздней ночью отправился самолетом в Москву.
В аэропорту Шереметьево-2 мне пришлось долго ждать такси. Шоферы хотели получить много денег, притом в валюте, поэтому их требования были мне не по карману. Наконец, нашелся нелегальный таксист, который решил подвести меня в Люблино – юго-восточный район Москвы. Наверное, было около четырех часов утра, когда я позвонил в двери моих близких, москвичей. После приветствий меня посадили за стол и хорошо накормили. Точно не знаю, когда я лег спать, быть может, было уже полшестого утра.
Зачем я рассказываю эти неинтересные подробности? Часом или двумя позже был убит в подмосковной деревне Семхоз, на лесной тропинке, ведущей к станции электрички известный православный священник – отец Александр Мень. О его смерти я узнал на следующий день во время беседы с отцом Тадеушом Пикусом – священником из Варшавы, которого в 1989 году примас Польши, кардинал Иосиф Глемп, назначил сначала пастырем поляков, проживающих только в Москве, а затем и во всем Советском Союзе. До встречи с ним я посетил часовню, в которой молились польские рабочие. Она находилась на первом этаже гостиницы по улице Мусы Джалиля дом 8 корпус 2 и представляла собой трехкомнатную квартиру, приспособленную для проведения литургии Святой Мессы. В комнате, где обычно проходили Мессы, была дарохранительница, крест, керамический крестный ход, икона Черной Мадонны, большая картина – копия иконы "Иисусе! Уповаю на Тебя" ... Посмотрев библиотеку, я зашел в ризницу. Там на письменном столе, я увидел известную мне по слухам книгу о. Але ксандра Меня "Сын человеческий". Давным-давно мне хотелось найти, купить и прочесть ее. Я подумал, что сейчас это уже можно будет сделать, поэтому нет ничего удивительного в том, что беседу с польским священником я начал с просьбы дать мне "Сына человеческого" на несколько дней. Но о. Тадеуш сказал: "Игнатий, ты знаешь, что вчера утром был зверски убит топором отец Мень?". Его слова поразили меня. Я ответил: "Нет"... Потом настала тишина, которую я прервал словами: "Знаешь, Тадеуш, эта смерть так повлияла на меня, что теперь я точно уверен, что хочу поскорее работать в России..."
В то время приехать священнику из-за рубежа было не так трудно: четвертый год продолжалась перестройка, которая ознаменовалась приходом свободы слова и гласности, поэтому мне легче было реализовать свою "вечную мечту" о пастырской работе среди россиян. Мечта родилась еще в 1964 году, когда я был студентом высшей духовной семинарии сальваторианцев в Багне, недалеко от Вроцлава. Помню, что в середине ноября этого года у меня начался кризис. Мне казалось, что я ошибся и не разобрался в своем призвании. Мудрые наставники предложили мне немного подождать, поразмышлять, и даже отправили на недельку к маме, чтобы под крышей, отчего дома я окончательно решил свою судьбу. В этот переломный период я однажды зашел в библиотеку семинарии и нашел там роман Ф. М. Достоевского "Преступление и наказание" в польском переводе. И читая этот роман, я видимо, проглотил невидимую "русофильскую бациллу". С тех пор я начал интересоваться всем русским и даже потихоньку начал мечтать о жизни и работе в России. В начале это было с крыто от всех, но потом я открыл тайну некоторым "доверенным лицам". Они смотрели на меня с недоумением, укоряя в наивной вере в чудеса, незнании реальной силы коммунизма, опирающегося в своем могуществе на бесчисленную армию, милицию и службу безопасности, а также на непримиримой войне с религией. Иногда я сопротивлялся, говоря, что в 1917 году в Фатиме Дева Мария предвещала детям об обращении России к Богу, а Св. Максимильян Кольбе был убежден в приходе такого времени, когда в Москве у стен Кремля будет стоять фигура Пресвятой Богородицы.
Я должен, наконец, упомянуть об огромной поддержке отца Тадеуша Пикуса в реализации моей мечты. Он искренне обрадовался моему решению работать в России и даже пошутил: "Ты, Игнатий, наверно хочешь работать только в Москве или в Ленинграде!" Узнав о моем желании работать в любом уголке России, он перешел от шутки к серьезному разговору. Его первым предложением был Томск. "Там есть поляки, – говорил он, – там есть католический храм, который, быть может, удастся вернуть общине". С радостью и убеждением, что я поеду в Томск, я вернулся в Краков и свои намерения открыто, и искренне представил своему провинциалу – отцу Яну Сохе. Потом начал потихоньку готовиться к отъезду – собирал информацию о Томске и складывал книги и разные литургические предметы, чтобы взять их с собой в Сибирь...
31 октября
Провинциал Ян Соха отправляет письмо секретарю Епископата Польши и управляющему делами помощи Церкви на востоке о направлении на работу в Белоруссию о. Леонарда Чухоновского и в Россию о. Игнатия Павлуса в России. В этом письме мы читаем:
"Ваше Преосвященство,
Это письмо имеет характер поручения. Кс. Леонарда Чухоновского, которого я направляю для работы в Белоруссию и отдаю уже в этом году в распоряжение Вашего Преосвященства, сопровождает Кс. Игнатий Павлюсь, член Провинциального Совета и секретарь Провинции. Я отправляю его, так как по причине болезни не могу присутствовать в Секретариате Епископа Польши лично.
Кс. Игнатию я поручаю разрешить два вопроса: узнать по поводу дальнейшей помощи Католической Церкви в СССР и передать информацию о возможностях нашей Провинции в этом деле.
В связи с этим сообщаю, что Кс. Игнатий также намеревается выехать для пастырской работы в СССР. Его интересует Россия. Во время последнего посещения Москвы он разговаривал на эту тему с Кс. Тадеушем Пикусом. Работа в России является его давней мечтой. Кс. Игнатий знает русский язык. Во время учебы в АТК он занимался православием в аспекте гомилетически-пасторально-нравственном (написал работу под руководством Кс. Профессора Яна Пришмонта). Имеет также большой опыт пастырской работы. Однако его приезд на следующий год будет зависеть от результатов Провинциальной Капитулы, которая состоится в апреле 1991 года".
8 декабря
В Святой Церкви торжественно вспоминают в этот день Непорочное Зачатие Богородицы. Сальваторианцы радуются в этот день очередной годовщине создания своего ордена. Бог захотел, чтобы 8-го декабря 1881 года в Риме, дело о. Франциска Марии от Креста Иордана начало существование в Святой Церкви и для Святой Церкви. Вспоминаю, как вечером того дня я позвонил в Москву о. Тадеушу, с чувством нетерпения, узнать о том, как складываются мои дела с поездкой в Томск. Вместо положительной информации я получил сообщение, что в Томск приехал молодой священник из российских немцев – о. Антон Гсель. Однако о. Тадеуш успокоил меня немного подождать, убеждая, что на Рождество он собирается в Иркутск, и если там будут условия для создания католической общины и я дам согласие, то будущее передо мной.
24 декабря. Понедельник. Вигилия Рождества
Прибыла в Иркутск делегация польского посольства из Москвы. В ее состав вошли: Генеральный консул М. Журавский, консул С. Дашкевич и о. Тадеуш Пикус. Основной целью поездки было знакомство с жизнью поляков и деятельностью польского общества "Огниво". Независимо от этого, о. Тадеуш исполнял по поручению примаса Польши миссию выяснения и оценки условий для начала пастырской работы.
В этот праздничный день произошли не только важные встречи польской делегации с властями города и области, но и с православным епископом Вадимом и членами общества "Огниво". Самое важное произошло в Польском Костеле, который с 1979 года работает как органный зал. Конечно, легко догадаться, что польский священник совершил по всем правилам Рождественскую Мессу, называемой "пастыркой". В стенах католического храма последняя Месса совершилась в 1937 году. Быть может, ее отслужил последний настоятель иркутского прихода о. Антоний Жуковский. После того как костел перешел в собственность государства, он был превращен сначала в общежитие, а потом в здание кинохроники. Во время больших государственных праздников из башни костела наблюдали за порядком сотрудники службы безопасности. Об этой неожиданной, хотя и долгожданной "пастырке" написала иркутская газета "Советская молодежь" от 27.12.1990г. на первой странице: "Не органный концерт, не лекция музыковеда собрала вечером полный зал в польском костеле. Здесь прош ло торжественное Богослужение – вечерняя католическая Месса в честь Рождества Христова. Специально по этому неординарному поводу к нам прибыл в Иркутск ксендз Тадеуш Пикус – глава Католической Церкви в нашей стране, аккредитованный в Москве. Такого события не было в иркутском костеле несколько десятилетий... Ожил орган, началась служба. Со словами о любви, терпении, милосердии друг к другу обратился к собравшимся ксендз Тадеуш. Как огоньки, символизирующие жертвенность, веру в добро, всепрощение, зажигались в руках людей свечи. Казалось, такие же огоньки трепещут в сердцах, душах человеческих – и в этом был смысл происходящего. Менялось выражение лиц. Что-то происходило внутри каждого.
– С Рождеством Христовым, дорогие иркутяне! Я все понял и полюбил вас! – сказал на прощание ксендз Тадеуш. С Рождеством!"
Как рассказал мне о. Тадеуш, во время этой Рождественской Мессы он окрестил нескольких человек и благословил супругов – Татьяну Прохоровну и Сергея Дмитриевича Кракау, совершивших таинство брака.
25 декабря. Рождество Господа нашего Иисуса Христа
Польская делегация отправилась вместе с правлением "Огнива" в деревню Вершина, которая находилась примерно в 150 км от Иркутска в северо-восточном направлении и входила в границы Бурятского автономного округа. К ней прилегает вторая деревня Нашата. Между ними протекает извилистая, медленная речка Ида. В обеих деревнях с 1910 года живут поляки, приехавшие сюда в период столыпинской реформы в поисках лучшей жизни. Они покинули деревни Келецкой, Петрковской и Люблинской губерний и поселились в местности, находящейся среди тайги и носящей в то время название "Трубинский участок". Сегодня в обеих деревнях проживает почти 500 этнических поляков, не потерявших польского языка и соблюдавших элементы польской традиции. Что касается их веры, то надо сказать, что все предки нынешних жителей Вершины и Нашаты были католиками. В 1912 году они построили деревянную часовенку в честь св. Станислава – краковского епископа и мученика. К ним почти каждый год приезжали священники из Иркутска и оставались здесь на месяц. В то время они крестили младенцев, детей готовили к первому причастию и обучали их религии, взрослых венчали и посещали больных. С приходом советской власти и с усилением репрессий некоторые поляки начали скрывать свою веру и перестали практиковать свою религию. Однако их великой заслугой является то, что они не допустили разрушения часовни, хотя среди вершинских поляков были убежденные коммунисты, выступавшие за ее разрушение. Но закрытой часовне была предназначена другая смерть – постепенное умирание в запустении. Чтобы отнять у нее всякое значение, ее закрыли от постороннего взгляда новопостроенным из бревен большим клубом, в котором агитаторы распространяли новую веру в "светлое будущее". Но И Бог иногда может сыграть шутку. Часовенка, лишенная своего значения, отбрасывала в течение многих лет тень на стены клуба. И это стало причиной того, что на этих стенах появился грибок, который съедал кусок за куском бревна. В наше время оказалось, что клуб надо снести, так как он разрушен грибком. А храм находится в т аком состоянии, что его вполне возможно реставрировать. Бревна и балки крыши крепкие, нужно только заменить пол, покрыть жестью крышу, вставить стекла в окна – и храм снова будет служить народу.
И еще одна история... В Вершине у дороги, ведущей на кладбище, стоял крест. Однажды в 30-е годы, во время пятилетки атеизации страны, в деревню приехал из Иркутска еврей – комсомолец. И вдруг, будучи в нетрезвом состоянии он выстрелил в распятие, сделанное из жести. Пуля отскочила рикошетом и попала ему в глаз. До сих пор живут свидетели этого события и даже его жертва.
Однако вернемся к приехавшей в Вершину на Рождество делегации в полдень в этом пресловутом клубе была совершена Рождественская Месса. В участвовало более 50 человек. Особое впечатление произвела на консула и о. Тадеуша старейшая жительница среди вершинских поляков – Магдалена Мыцка. Она родилась в 1900 году в Блендове, не далеко от Олькуша. Ей было, когда она с матерью, братьями и сестрами ехала сюда к отцу, который поселился в Вершине. Она помнит, что этот долгий путь начался сразу после ее первого причастия. Магдалена, как когда-то ее мать, была акушеркой. Она принимала роды у многих матерей и потом, когда уже в Вершину и Наташу перестал приезжать священник, она крестила водой всех младенцев. Крестили также ее сестры и Клара Фигура. Благодаря им, все поляки Вершины крещены и знают традиции, связанные с Рождеством, Пасхой, "Зеленными Святками", Днем молитвы за усопших и похоронами.
После Мессы в этом же клубе произошла встреча с поляками и представителями местной власти и обед, который остался в памяти приехавших сюда членов делегации. Они рассказали, что их обрадовали стоявшие на столе польские блюда: бигос и кашанка. Их удивило также, что вершинские поляки знают много польских песен.

События 1991 года

1 января
Я позвонил из Кракова о.Тадеушу в Москву. Но оказалось, что он находится в Варшаве. Начались поиски по телефону так нужного мне человека. На конец, мне удалось найти его. Конечно, мой первый вопрос был: "Как в Иркутске? Есть там для меня место работы?" Ответ о. Тадеуша превзошел мои ожидания: " Приезжай мол, там много поляков, работы будет много."
– А что мне нужно сделать для этого? – продолжал спрашивать я. "Тебе нужно поехать в Варшаву и встретится с епископом Ежи Домбровским, отвечающим за церковные связи с Восточной Европой" – сказал о. Тадеуш.
После этих переговоров я подошел к отцу – провинциалу, чтобы обсудить вопрос о моей работе в Иркутске. Он обещал мне дать разрешение на эту работу и одобрил мою поездку в Варшаву.
29 января. Вторник
Вместе с моим собратом о Леонардом Чухонским я отправился в Варшаву на автомобиле "Фиат – Уно". О. Леонард, отвечающий в нашей провинции за дело призвания к монашеской и священнической службе, родился в Белоруссии, в поселке Михалишки, и в Польшу приехал вместе со своими родителями в 1957 году. Я знал, что он также мечтает вернуться в свои родные Михалишки и там хочет работать священником. В 11.30 нас принял епископ Ежи Домбровский. Меня предупреждали, что он в разговоре бывает требовательный и жестким. Я знал о нем только то, что он прекрасный полиглот и музыковед по образованию, что епископ – очень добрый человек, и что мы без проблем найдем общий язык. Он долго рассказывал о ситуации в Католической Церкви в Советском Союзе и дал нам обоим хорошие советы насчет нашей будущей деятельности в Белоруссии и Сибири. Епископ пообещал, что обратится к примасу Польши, кардиналу Иосифу Гленпу, с просьбой назначить меня пастырем католиков – поляков, проживающих в Иркутске.
На обратном пути в Краков мы с о. Леонардом задержались в Ченстохове и совершили маленькое паломничество в Ясногурский монастырь. Там, перед иконой черной Мадонны, мы долго молились, благодаря Бога через ходатайство Марии за то., что сбывается наша мечта – работать в СССР. Кстати, несколькими днями позже епископ Ежи Домбровский погиб в автокатастрофе. Он успел раскрутить мое дело, что он сделал, и нет дня, чтобы он не появлялся в моих мыслях и молитвах.
6 марта
Примас Польши кардинал Иосиф Глемп подписал следующий декрет: "Принимая во внимания духовные нужды поляков за границами Польши, поручаю отцу Игнатию Павлусу, священнику Польской провинции Сальваторианцев, поехать в Советский Союз с целью начать пастырскую работу среди верующих польского происхождения в Иркутске, согласно всем нормам церковного права".
18 марта. Понедельник
В 11 часов утра в Варшаве, в здании Конференции Епископата Польши, расположенного в сквере кардинала Стефана Вышинского, произошла моя встреча с епископом Ришардом Карпинским, принявшим функции председателя Комитета по делам помощи Церкви на Востоке, после трагически погибшего епископа Домбровского. Он вручил мне декрет примаса Польши, направляющий меня в Иркутск, и благословил на путь в Москву и Иркутск, который я начал в тот же день. Стоя на коленях перед епископом, я заметил в его глазах слезы... Они были также и в моих глазах. Епископ не скрывал своего волнения, ибо я был первым священником, которого он благословил на путь в Сибирь. Около 15 часов я отправился в Москву фирменным поездом "Полонез".
Я пересекал границу с большим количеством книг и литургических предметов, самым большим из которых была монстрация. Советские таможенники в Бресте тщательно проверили мой багаж. Меня спасла справка о том, что все книги и предметы являются даром католикам Иркутска. Главная цель моей поездки в Россию была связана с Иркутском. Мне хотелось проверить во время Великой Недели и Пасхи реальные возможности для создания там среди поляков католической общины.
19 марта. Вторник. Торжество Святого Иосифа
Около 11 часов я приехал в Москву. На перроне Белорусского вокзала меня ждал о. Тадеуш Пикус. Сразу начались приключения: по дороге к его автомашине я заметил, что у меня нет сумочки с документами и деньгами. Быстро вернувшись в свое купе, я нашел оставленную там вещь. Счастливый, что документы и деньги целы, прибежал на стоянку перед вокзалом, и вместе с о. Тадеушем мы приехали в гостиницу на улице Мусы Джалиля, где он жил. После обеда и отдыха нам пришлось поехать к сестрам – монахиням, Марии Стецкой и Марии Шнайдер, где мы торжественно совершили службу в честь Святого Иосифа, а также отметили День Ангела о. Иосифа Климурчука – доминиканца, работающего среди московской молодежи. Было очень приятно совершать Божественную Литургию среди собравшейся у сестер экуменической молитвенной группы, в которой я познакомился с братом убитого о. Александра Меня Павлом и председателем московского клуба католической интеллигенции Юлием Анатольевичем Шнейдером.
20 марта. Среда
В 11 часов утра в московском храме святого Людовика я начал великопостные реколекции для польских детей. Потом, в 14 часа – для молодежи, а вечером – в часовне на улице М. Джалиля – для польских работников. Дети и молодежь - это школьники, учащиеся в польской школе. Они приехали автобусами вместе с учителями и даже с родителями. Среди них дети польских журналистов, сотрудников посольства и иных польских учреждений. Если детей и молодежи собралось всего несколько человек. Меня радовала мысль, что не количество, а только качество имеет значение. Реколекции заканчивались в субботу перед Вербным Воскресением.
24 марта. Вербное Воскресение. Начало Великой недели
В 7.30 утра мы вдвоем с о. Пикусом отправились в храм святого Людовика на улице Малая Лубянка. Отец Тадеуш был свежеиспеченный водитель, вел машину неуверенно, хотя по сравнению с тем, как мы ехали в минувшую среду с Белорусского вокзала, мое чувство безопасности было гораздо больше. Конечно, в воскресение утром даже на улицах Москвы число автомобилей меньше, чем в обычный день.
В храме я увидел толпу людей, почти у всех в руках были только ветки верб. Я не заметил таких верб, с каким обычно приходят люди на юге Польши. Но одна ветка в руке московского католика впечатляет больше, чем самая богатая "пальма" в Польше. Служба шла на польском языке, главным целебрансом был о.Тадеуш Пикус. Приятно было слушать, как читал Слово Божие польский консул Анджей Рыхловский. После службы мы отправились домой. Пустота холодильника о. Тадеуша вынудила его и меня обедать в ресторане. Мы пошли туда в рясах, ибо считая, что это является свидетельством о Христе. Конечно, он совершенно прав в этом. В ресторанчике мы заметили группу польских работников, сидящих за столом, на котором стояло много опустошенных бутылок. Увидев нас, они все сорвались с мест и громким голосом приветствовали нас по-христиански "Нех бендзе похвалены Езус Христус". Мы отвечаем "Амен" и потом слушаем их оправдания, насчет того, почему они здесь и почему они пьют. Отец Тадеуш спросил их: "Вы были в храме?" Оказалось, что почт и никого не было.
25 марта. Великий Понедельник
Вместе с Олесем Гомульским – студентом медицины из Москвы мы отправляемся после завтрака в аэропорт Домодедово. Нас везет о. Пикус. Уличное движение опасное, однако наш неопытный шофер довез нас счастливо на место. До сих пор я знал только аэропорт Шереметьево – 2. То, что я увидел в аэропорту Домодедово, было для меня большим испытанием: неприятный запах, грязь и кочующие пассажиры, ожидающие в течение многих часов своего самолета. У касс – длинные очереди. С одной стороны, я был счастлив, что самолет в Иркутск отправляется по расписанию, а с другой – у меня было глубокое сочувствие к тем, кто мучается в зале ожидания. Вылетавший вовремя самолет сделал посадку в Томске. Нас, иностранцев, привезли в здание Интуриста, где в баре мы увидели такие холодные напитки, которые невозможно было найти в Москве. Продавщица заинтересовалась моим воротником священника и спросила, кто я. Узнав, что я поляк и что мое имя Игнатий, она сказала, что один из ее предков был поляк, а Игнат – имя распространенное в Сибири. Мн е стало очень приятно, что я со своей кровью и именем прекрасно вписываюсь в сибирскую действительность.
После перерыва мы улетели в Иркутск. Если до Урала под нами были сплошные тучи, то Сибирь встретила нас хорошей погодой и поэтому через окошко иллюминатора можно было увидеть, что такое "сибирские просторы": тайгу, реки. Это производило хорошее впечатление. Однако, видя иногда большие трубы, из которых шел черный, как сажа дым, мне стало почему-то неприятно. Я не представлял себе, что Сибирь – это большая экологическая проблема. Мне казалось, что Сибирь такая девственная и такая чистая.
26 марта. Великий вторник. Час ночи
Самолет совершил посадку в аэропорту Иркутска. Вдруг стюардесса зовет меня к выходу. Вместе с Олесем мы спускаемся по трапу. На плитах полосы аэропорта я вижу большую группу людей. Оказалось, что это делегация "Огнива", пришедшая встречать меня. Все обнимали меня, целовали, и вручали цветы. Потом ряд автомобилей провожал нас в гостиницу "Ангара". Меня удивило, что иркутский аэропорт находится почти в центре города, в то время как аэропорты Москвы находятся вне пределов города. В гостинице я получил номер на втором этаже, буквально над буквой "Н" из надписи "Гостиница Ангара". Стоя перед зеркалом в ванной, я заметил, что мое лицо испачкано помадой. Я начал умываться и вдруг первый раз в жизни увидел существо, которое Олесь назвал "тараканом". Увы, нам не было дано наслаждается сном, ибо уже около 3 или 4 часов включился радиоприемник и потом начались телефонные звонки. Около 9 часов ко мне стали приходить разные люди, особенно члены "Огнива". Из разговоров с ними я сделал вывод, что в обществе произошел р аскол, после того, как из Польши пришла гуманитарная помощь. Большие разногласия существовали между двумя сопредседателями: Изольдой Новоселовой и Григорием Далькевичем.
В середине дня с Олесем работали над подготовкой литургических текстов на Пасхальное Триденствие. Госпожа Изольда Эдуардовна пригласила меня заранее придти в Дом Дружбы на собрание "Огнива", чтобы объяснить когда-то из Москвы мы с о. Пикусом звонили в Иркутск к господину Богдану Паньковскому насчет подготовки литургических песен. Я был убежден, что подготовка будет правильно проведена, так как о. Пикус убедил меня, что в Иркутске поют очень хорошо. Войдя в Дом Дружбы, я услышал, как народ громко поет польские колядки. "Господи! – подумал я, – как же я буду славить Тебя колядками с Великого Четверга по Пасху?" Все же мне удалось научить людей нескольким несложным песням.
27 марта. Великая Среда
Вчера вечером неожиданно приехали в Иркутск представители католического прихода города Гура Кальвария в Польше. Их было всего десять человек. Среди них находился молодой священник о. Людовик Бекер из ордена Марианов. Их приняла в гости Эльвира Евлампиевна Загайнова, Богдан Богданович Паньковский и Изольда Эдуардовна Новоселова. Сегодня утром мы встретились все вместе в квартире на улице Свердлова, 15. Вместе со мной пришел туда Богдан Паньковский, который в организации "Огниво" занимается делами религии. Он предложил гостям из Польши отправится автобусом в Вершину и там совершать литургию в Святое Триденствие и в Пасху.
После этой встречи я много говорил с Богданом Богдановичем о религиозности местных поляков и немцев, а также о возможности возвращения католической общине храма, в котором сейчас находится зал органной музыки. Таким образом я узнал, что иркутские поляки интересуются вопросами религии и когда-то, во время пребывания в Иркутске делегации Посольства Польши в Москве и через них передали письма в адрес посла Польши в Москве Станислава Цесека и примаса Польши кардинала Иосифа Глемпа. Что касается немцев, то они также создали в Иркутске свое общество. Русские немцы живут в Иркутске и в нескольких деревнях вокруг города, особенно в Пивоварихе и Новой Лисихе. Однако их численность постоянно уменьшается, так как они уезжают в Германию. Мы также договорились о поездке в Вершину, запланировав ее на среду 3 апреля. Богдан Паньковский обещал завести меня туда на своем автомобиле, а потом пригласил меня и Олеся на пасхальный обед.
28 марта. Великий Четверг
Стараемся соблюдать пост. Необходимую минимальную пищу – морскую капусту и очень вкусные булочки покупаем в кулинарии на улице Польских Повстанцев. Но по дороге к ней надо было пройти мимо нашего храма и хлебозавода, откуда несся великолепный запах свежего хлеба. Вечером в 18 часов в Доме Дружбы начинается литургия Тайной Вечери. В ней участвует 50 человек. Во вступлении к ней Олесь Гомульский объяснил, как надо в ней участвовать, говоря о том числе и о том, когда надо вставать на колени. Госпожа председатель "Огнива" выразила сопротивление, и сказала, что Католическая Церковь уже является современной и стоять на коленях вообще не нужно. Олесь ответил очень остроумно: "Если Папа Римский и даже президенты стоят на коленях во время литургии, то и вы в Иркутске к этому привыкнете. И пусть сначала будут вставать те, кто хочет". К причастию приступил Олесь и одетая в монашескую одежду Марцелина Высоцкая из Черемхова, которая представила как бывшую послушницу – базилианку и жертву репрессий. Ее поведение с сам ого начала было странным, она не попросила исповедаться, с некоторыми ругалась. В пастырских объявлениях я попросил, чтобы те, кто умеет исповедоваться, приступил к исповеди на следующий день.
29 марта. Великая Пятница
До обеда готовим тексты сегодняшней литургии. Олесь корректирует мой перевод молитв и ставит на словах ударения. После действительно постного обеда Олесь встретился с группой молодежи, с которой ему удалось вчера вечером договориться. Он сделал им предложение поехать в августе этого года в Польшу на встречу с папой римским Иоанном Павлом II во время его приезда на Всемирный День Молодежи. Оказалось, что много парней и девочек имеет намерение поехать встретить папу в Ченстохове.
Мои занятия ограничились беседами с несколькими поляками. Одним из них был Григорий Далькевич. Меня удивило, что он пришел ко мне в форме офицера. По его словам, его профессия картографа помогла ему побывать во многих районах Советского Союза. С особой тоской он рассказывал о Курильских островах. Его хобби является живопись и рыбалка на мушек. Он мне показал много своих рисунков, акварель и картины, написанные маслом. Насчет "Огнива" он высказал несколько невеселых мыслей. По его мнению, "Огниво" раскололось после получения гуманитарной помощи из Польши. Его отталкивает от этой организации группа людей, которые несправедливо делили дар из Польши, в первую очередь обеспечивая самих себя. Он подчеркнул, что работа священника в Вершине является самой перспективной.
В 18 часов в актовом зале медицинского училища, что недалеко от стадиона "Труд", началась литургия Великой Пятницы. Ее украшением был прекрасный вырезанный из дерева крест, автором которой был Войцех Коперский, ссыльный поляк, участник восстания 1863. Находясь в Иркутской тюрьме, он начал лепить из хлеба разные фигурки. Начальник тюрьмы, заметив его художественные способности, заказал ему для себя разные небольших размеров скульптуры. Потом, на воле, он зарабатывал на жизнь, вырезая разных размеров скульптуры, и тем прославился в иркутской среде. Нет ничего удивительного, что тогдашний настоятель Иркутского Католического прихода о. Кшиштоф Швермицкий предложил ему сделать несколько скульптурных работ для новопостроенного готического храма. Многие из этих работ находятся в художественном музее г. Иркутска. Говорят, что в храме сохранилась только одна его работа – прекрасная решетка на хорах в виде орнамента из растений, переплетенных виноградом.
Крест, которым мы воспользовались во время литургии, постоянно находится в художественном музее. Мысль взять его в наем высказал Николай Натиганов, работник этого музея и вместе с тем, член "Огнива". В связи с этим я обратился с письменной просьбой к директору музея Елене Зубрий, которая разрешила нам взять его из запасников музея при условии, что мы отдадим его сразу по окончанию службы.
В службе участвовало около 50 человек. Самым впечатляющим моментом литургии был без сомнения момент адорации креста. В глазах людей появились слезы, когда они на коленях целовали стопы распятого на кресте Христа. После литургии Олесь встретился с кандидатами к крещению, чтобы коротко объяснить им суть Таинства и порядок его уделения.
30 марта. Великая Суббота
До обеда Олесь, Дима Муратов и я занимались подготовкой литургии. Нам помогает в этом плохая погода. После обеда пришли Богдан Паньковский и очень симпатичная студентка Саша Мошчинская, и мы пошли сними на маленькую прогулку по городу. На автомашине сначала поехали на набережную Ангары напротив Богоявленского Собора, а затем на остров Юность. Большое впечатление произвело на меня посещение краеведческого музея. Мне понравилось само здание музея, которое почему-то напоминало какой-то сказочный терем. Внутри музея меня заинтересовали экспозиции, связанные с жизнью местных жителей – бурятов и эвенков. На одной фотографии я увидел Валентина Распутина. Его книги я читал в Польше, не знаю почему, но я не связывал его с Иркутском. Я знал, что он сибиряк, но что он житель Иркутска – это мне в голову не приходило. Он был человеком, связанным с Горбачевым, в польских газетах я когда-то прочитал информацию, что Распутин написал Михаилу Горбачеву речь, когда последний получал Нобелевскую премию. Кроме того, меня оча ровала Крестовоздвиженская Церковь и усадьбы Волконского и Трубецкого.
В 18 часов в бывшем Католическом храме, а сейчас в органном зале началась литургия Пасхальной Вигилии, такая, как требует ритуал. Мы начали, освятили огонь и пасхал. Народ слушал самый чудный пасхальный гимн "Exultet" Десять человек приняло крещение. Более 10 человек причаствовало, исповедавшись заранее. Во время пения гимна "Слава в Вышних Богу" прозвучал орган, под замечательный акомпонимент Лидии Янковской. Эта чудная органистка сказала мне, что в ее жилах течет польская кровь, хотя она приняла православие. После литургии мы пошли ужинать к Изольде Эдуардовне Новоселовой. За столом я увидел ее мужа и свекровь, дочь Елену с мужем и детьми, а также Сергея и Татьяну Кракау. Далеко за полночь я вернулся в гостиницу.
31 Марта. Воскресение Господа нашего Иисуса Христа
Спустя 54 года, совершается первая пасхальная литургия Святой Мессы в Католическом храме г. Иркутска. Буквально все, как прежде, но только вместо алтаря – обыкновенный письменный стол. Вместо церковных скамеек – обыкновенные стулья. Вместо обычного пресвитериума с дарохранительницей – громадный орган. Вместо многих сотен людей – небольшая горстка верующих, может быть, сто человек. И все-таки есть священник, есть народ, есть органная музыка, совершается Святая Литургия. Даже есть несколько журналистов из "Восточно–Сибирской правды" и "Советской молодежи". Я не привык давать интервью. В Польше никто меня об этом не просил. Здесь, в Иркутске, ко мне бегут как к политику, звезде эстрады, кино или театра. Как ни странно, в то время, когда я был в Иркутске, давал концерты мой любимый советский певец Борис Гребенщиков. Один раз мы встретились на лестнице. Он был с завитыми волосами и футляром от гитары в руках. Гребенщиков не знал меня, но я знал его по многим клипам и песням. Мы прошли мимо друг друга, он – ра внодушно, я – с легко тронутым сердцем: "Ведь это Гребенщиков, я не ошибаюсь". Как жалко, что на его концерте было больше людей, чем в храме. Но все-таки Христос воскрес в Иркутске в сердцах многих католиков и, увы ... зевак, которые пришли вчера и сегодня в наш храм. После службы меня мучали журналисты. Помню, что редактору Любославскому очень понравилось, как во время крещения журналистка, работавшая на иркутском радио и в "Советской молодежи" записала на магнитофон много моих ответов на свои вопросы. Ее интересовало, зачем я приехал в Иркутск, и намерен ли я действительно приехать сюда на постоянную работу. Я не помню ее фамилию, но помню, что она была блондинка. Из храма мы проехали на Синюшину гору, и в одном из домов на бульваре Рябикова, где жил Богдан Богданович, мы остановились, чтобы пообедать. Я взял с собой все книги, литургические предметы, чтобы они находились в доме Богдана Богдановича, пока я не вернусь в Иркутск постоянно работать. Мне понравилась вся семья Богдана, его жена Ирина, дочери На стя и Богдана, и прежде всего – маленький разговорчивый Сева. Все они любили петь, и поэтому мне, тоже любящему петь, было среди них очень хорошо. Дочь Диана научила меня петь припев одной из песен об Ангаре: "Ангара – Красавица сибирская, Ангара – зеленная река, Ангара – тайгою окруженная, на волнах качает облака". Приятно было также посмотреть на стол. Мне казалось, что в трудные времена 1991 года, когда все было по талонам, он будет очень скромным, но я увидел на нем много всяких деликатесов. Прежде всего, мое внимание привлек байкальский омуль, который я сначала принял за селедку. Однако хозяин вывел меня из заблуждения и как рыбак – любитель рассказывал о нем долго и занимательно. Я понял одно – что омуль на его столе солен "культурным посолом". Я не мог понять этих слов, но для себя я их переводил приблизительно так: "В культурном доме – омуль культурного посола". Вкусными были также в этом доме разные минеральные воды. Богдан говорил, что ключей минеральной воды в Иркутске и области очень много. Но, у вы, они все находятся под землей.
Выходя от Богдана Богдановича я заметил резкое изменение погоды. Если до обеда она была прекрасной, то потом она ухудшилась настолько, что хотелось по быстрее вернуться в гостиницу и лечь спать.
1 апреля. Понедельник
Опять появилось солнце. Перемена погоды в Иркутске приводит меня в удивление... К Олесю пришел Дима Муратов, с которым он не только подружился, но даже стал его крестным. Они занимались своими делами, прежде всего подборкой кандидатов на встречу с Папой Римским в Польше, я принимал гостей. Многие из них хотели покреститься. Среди них настойчиво просила об этом Юлия Станиславовна Кауппе, мать девочек – близнецов. Всем я говорил: "Когда приеду к вам, я вас всех покрещу, конечно, после подготовки". В 11 часов в художественном музее у меня была встреча с директором Еленой Зубрий, нужно было выразить благодарность за то, что она нам предоставила крест на службу в Великую Пятницу. За ее доброту я подарил альбомчик о Кракове. И это стало поводом для направления нашей беседы на очень интересный путь. Елена Зубрий попросила меня, чтобы я в Кракове связался с директором музея Чарторыйских и поговорил с ним о возможности привезти в Иркутск находящуюся в этом музее знаменитую картину Леонардо да Винчи "Дама с горнос таем". Я знал, что эта картина еще никогда не путешествовала за пределы Польши с времен ее привезения в Краков. Это оправдывали так: "Хочешь увидеть Папу Римского – поезжай в Рим, хочешь увидеть "Даму с горностаем" – поезжай в Краков". Однако я дал согласие зайти в Кракове к директору Народного музея Тадеушу Хрустицкому и поговорить с ним на эту тему, тем более, что Елена Зубрий обещала даже самолет, который в необходимых условиях влажности и температуры привезет известную картину из Кракова в Иркутск. Мне сразу казалось все это невыполнимым, но все-таки я решил сдержать данное слово.
Во второй половине дня происходили различные встречи Дима Муратов привел ко мне несколько студентов, чтобы поговорить "о том о сем". Как ни странно, одним из главных моментов беседы стал вопрос о том, что православные священники слишком суровые, официальные, что они как чиновники, а все нуждаются в священнике, с которым можно пообщаться, поговорить. Это был для меня очень важный момент, ибо он касался моего будущего в Иркутске.
Поздним вечером мы в нашем номере гостиницы совершили литургию, в которой участвовали кроме Олеся также и пришедшие к нам студенты. Их очень удивило, что можно совершать литургические обряды вне храма. Поэтому я спросил их: "Разве Христос служил хотя бы один раз в Иерусалимском храме, хотя он был Первосвященником Нового Завета?"
Мы ложились спать рано, потому что на следующий день нас ждала экскурсия. Чтобы нам не мешал телефон и радио, мы выключили все, пользуясь при этом всеми методами: трубку телефона мы завернули в полотенце, чтобы он не гудел, а провод радио вытащили из розетки. Конечно, мы надеялись, что первые гости придут к нам как можно позднее.
2 апреля. Вторник
Погода испортилась до такой степени, что пришлось отменить нашу поездку в Вершину. Улицы, которые еще вчера были мокрыми, сегодня выглядят как стекло. Мороз вроде бы не большой, но дует сильный ветер.
Вчера ватиканское радио сообщило, что Иоанн Павел II создал на территории СССР новые епархии и Апостольские Администратуры, а также назначил новых епископов. Таким образом, католики Иркутской области вошли в состав Апостольской Администратуры азиатской части РСФСР. Ее будет возглавлять 39 –летний священник из Ордена иезуитов отец Иосиф Верт, по происхождению немец, уроженец Караганды в Казахстане, работавший последнее время настоятелем костела города Маркса. Таким образом, я понял, что все полномочия, данные мне примасом Польши кардиналом Иосифом Глемпом, теряют свое значение.
Весь день мы сидели в своем номере в гостинице "Ангара", принимая местных поляков.
3 апреля. Среда
Прекрасный солнечный день. Около девяти часов в дверь моего номера постучала Изольда Эдуардовна Новоселова и любезно пригласила спуститься вниз и войти в автобус, который отвезет нас на Байкал. Участников экскурсии было человек двенадцать, среди них члены "Огнива", прихожане из Гуры Кальвария, которые привезли в Иркутск гуманитарную помощь.
Дорога в Листвянку была очень живописной. Богдан Богданович Паньковский рассказал мне, что ее отремонтировали еще в хрущевский период, когда Байкал намерен был посетить бывший президент США Д. Эйзенхауэр, отец которого, участник Антанты, погиб в сражениях с большевиками у Байкала. Из-за Карибского кризиса эта поездка не состоялась, но к добру людей остались дорога и гостиница, построенная для принятия высокого гостя.
По пути мы остановились на Шаман - горе. Небольшая поляна была окружена деревьями, украшенными разноцветными ленточками. Так посетители Байкала отмечают свои экскурсии. При этом традиция вешания ленточек или кусочков кожи на деревья святых мест перенята у бурят – шаманистов. На месте, где разводится костер, было полно бутылочного стекла, ибо все туристы, путешествующие на Байкал, выпивают здесь рюмку "Шампанского" за свою удачу, хотя буряты-шаманисты вспоминали в этих местах своих предков.
В Листвянке мы долго смотрели на границу между Байкалом и Ангарой. Нас поразило одно обстоятельство: Байкал был скован льдом, но Ангара вытекала из него незамерзшая. Мы, впервые видевшие это Славное море, были удивлены толщиной и чистотой льда, а также его прозрачностью. Прозрачный воздух позволял видеть хребет Хамар-Дабана на противоположном берегу Байкала. Это зрелище вызывало радость. Меня лично грела мысль, что это моя первая встреча с Байкалом является началом других встреч, которые впереди.
После возвращения в гостиницу я начал готовиться к завтрашнему полету в Москву, откуда я вернусь на родину, в Краков.
16 июня. Воскресенье
В 11 часов в московском католическом храме св. Людовика, что на улице Малая Лубянка, началось рукоположение епископа-номината Иосифа Верта как Апостольского Администратора католиков азиатской части РСФСР. Главным консекратором был папский нунций в Москве архиепископ Франческо Колассуоно, при соучастии архиепископа из Москвы Тадеуша Кондрусевича и одного епископа из Литвы. Храм был заполнен священниками, сестрами-монахинями и божьим народом. Участники торжеств проявляли большое внимание к родителям епископа Иосифа Верта и к его братьям и сестрам. В своем обращении к народу епископ подчеркнул, что знает по опыту обстановку вокруг Католической Церкви, он узнал, что стоит вера, и в родном Казахстане, и во время учебы в духовной семинарии в Каунасе, и во время пастырской работы в Литве и России, ему близки страдания немецких, литовских и польских католиков, хотя он уже что-то знает о них, но он знает не все, поэтому ему предстоит еще много изучать историю католиков в России, однако он будет все вопросы решать по епископскому девизу "все ради Бога, Церкви и душ".
После мессы приглашенные участники торжества пошли обедать в гостиницу "Россия". Мне удалось там побеседовать с моим епископом о приезде в Иркутск. Это была моя вторая беседа с ним. Впервые я встретил его в храме св. Людовика в канун интронизации архиепископа Тадеуша Кондрусевича, что произошло двумя неделями раньше. Тогда я вошел в этот храм вместе с отцом Тадеушем Пикусом, и он мне сказал шепотом: "Посмотри, там на скамейке стоит на коленях твой епископ Иосиф Верт". Я увидел совсем молодого священника, который стоял на коленях и читал Розарий с закрытыми глазами. Через мгновение он пришел в закристию, там мы познакомились лично и немножко поговорили о моем будущем служении в Иркутске. Не забуду его слов, которые он отнес ко мне, как бы оценивая мой характер на основе первых впечатлений: "Отец, мне кажется, что вы человек жесткий". Я эти слова прокомментировал следующим образом: "Я как русский медведь: очень добрый, но иногда могу кого-нибудь разорвать".
После торжества я вернулся в Польшу для подготовки к поездке. Добавлю, что каждый раз, как я приезжал в Москву, и даже в Иркутск, я тащил с собой огромное количество багажа. Его составляли книги, литургические предметы и прочее. Во избежание неприятностей во время таможенного контроля в Бресте я всегда брал в дорогу документ от "Комитета помощи католикам Востока" при епископате Польши. В этом документе перечислялись все предметы, которые я вез как дар иркутскому приходу. И, хотя этих моих поездок с багажом в первой половине 1991 года было очень много, меня никогда не встречали неприятности со стороны таможенников. Склад для моих вещей находился у отца Тадеуша Пикуса в Москве на улице Мусы Джалиля, 8, корпус 2. И оттуда мы все эти вещи отправили поездом в Иркутск под присмотром двух семинаристов из Варшавы – Яцека Секерского и Бартоша Адамчевского.
10 июля. Среда
Сегодняшний день имеет для меня особое значение. После обеда я выехал в Москву поездом "Полонез". Покидаю страну с твердым намерением работать в Иркутске. Никто меня не провожал. Никто обо мне не плакал. Все решаю и совершаю в одиночку. Ожидаю, что в Москве на Белорусском вокзале меня встретит отец Тадеуш Пикус. Ни о чем не жалею. Еду со сбывшейся мечтой и желанием не возвращаться. Мне в России всегда было хорошо, да и сейчас, в новой обстановке, будет, наверное, не хуже.
11 июля. Четверг
Вот Москва. Вот Белорусский вокзал. Вот отец Пикус. Оба несем кучу багажа. Минуя памятник Марксу, я улыбнулся и сказал Фаддею: "Сейчас он уже не может задержать священника, приехавшего сюда на работу". Маркс долго смотрел на Запад с надеждой, что его идеи вместе с идеями Ленина захватят все, что за Бугом и Одером. Теперь оттуда приезжают служители религии, с которой они боролись.
Мы благополучно добрались до гостиницы, в которой живет отец Пикус. Там нас ждал обед, приготовленный двумя семинаристами, приехавшими к нему в гости.
Вечером я позвонил епископу Верту и сообщил, что приехал на постоянную работу, но хочу задержаться на несколько дней в Москве. Причина моей задержки одна: я хочу получить так называемую служебную карточку, которую выдает МИД СССР для сотрудников посольств. Польское посольство в Москве причислило меня к своим культурным работникам. Эта карточка обеспечит меня многим: оплатой за транспорт на условиях всех граждан России, беспроблемной регистрацией в ОВИРе.
12 июля – 2 августа
Я гостил у отца Пикуса до третьего августа. В эти дни я помогал ему в пастырской работе. Прежде всего, в будние дни по вечерам служил мессы для поляков, работавших в Москве на реставрации комплекса в Царицыно. Мессы проходили в гостинице на улице Мусы Джалиля, 8. В ней на первом этаже находилась небольшая часовня. По воскресеньям отец Тадеуш брал меня с собой служить мессу на лестнице храма Непорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии в Москве на улице Малая Грузинская, 27. Иногда мы имели счастье встретиться с разными интересными людьми. Я два раза разговаривал с отцом Кириллом, монахом из Даниловского монастыря, занимающимся православными братствами. Мы знакомы давно. Когда-то он брал меня с собой участвовать в молитвенных собраниях, которые происходили на частных квартирах.
Однажды я встретился в храме св. Людовика с представителями Ватикана, приехавшими на переговоры с Русской Православной Церковью на тему униатизма. Среди них был кардинал Кассиди.
Симпатичные были беседы с епископом Иоанном Ленгой из Казахстана.
В это же время мы получили от архиепископа Т. Кондрусевича фигурку Фатимской Богородицы, в чем нам очень помогла сестра Францишка из Ордена Шинштадских сестер.
3 августа. Суббота
После обеда директор фирмы, реставрировавшей Царицыно, Генрих Пикула и отец Тадеуш Пикус отвезли меня в аэропорт Домодедово, откуда я улетел в Иркутск.
4 августа. Воскресенье
Ранним утром я оказался в иркутском аэропорту. Встречала меня Ядвига Викторовна Коткова. Мы вместе отправились на машине в небольшую гостиницу на улице Лермонтова в Академгородке. Там уже жили два семинариста – Бартош и Яцек, которые привезли двумя днями раньше мой багаж и Фатимскую фигурку. Когда началась регистрация в гостинице, я вспомнил, что забыл в такси мой рюкзак. Это обстоятельство меня очень взволновало, и я сказал об этом вслух. Стоявшие рядом со мной женщины убеждали меня, что я должен считать рюкзак пропавшим, но я не потерял надежду и решил на следующий день рано утром отправиться в таксопарк, так как я запомнил лицо водителя и то, что он жил в Иркутске-2. Между прочим, я с ним немножко говорил. Он признался в своем польско-бурятском происхождении и удивлялся, что я приезжаю на работу именно в Иркутск из страны, где жизнь, наверно, получше.
Вечером в 18 часов в иркутском храме началась Божественная Литургия Святой Мессы. Участвовало в ней, не считая семинаристов, около десяти человек. Сначала меня это удивило, так как я хорошо помнил недавнюю Пасхальную Мессу, совершенную мною в конце марта. Потом я подумал, что отсутствие многих людей объясняется, видимо, отпусками, дачами и отдыхом за городом. Во время мессы причаствовали только семинаристы. После службы я долго разговаривал с сильно плакавшей Татьяной Кракау, которая открыла мне свою тайну: "Я больна раком груди, поэтому обречена. Сильно уповаю на Господа, чтобы Он немножко продлил мою жизнь, ведь у меня муж и две несовершеннолетние дочки. Молитесь за меня, отец!" С тех пор началась моя большая дружба с Татьяной.
5 августа. Понедельник
Рано утром приехал в гостиницу Богдан Богданович Паньковский и повез меня в таксопарк, находящийся недалеко от Знаменского собора. Я долго смотрел в глаза водителей, подходивших к диспетчеру. Когда я уже почти потерял надежду, что мой водитель придет, он все-таки появился – седой, худощавый, со слабыми бурятскими чертами и, конечно, своим именем Андрей. Я узнал его, и он меня тоже. Он мне сказал, что заметил чужую вещь в багажнике, когда собирался домой, и пообещал привезти мне ее в гостиницу.
После обеда я встретился с председателем "Огнива", чтобы решить квартирный вопрос. В марте правление "Огнива" обещало мне найти в Иркутске квартиру. Оказалось, что все их обещания были впустую. Я просил Изольду Эдуардовну, чтобы она помогла мне подыскать квартиру, которую я мог бы снять. Она попросила меня связаться с ней через 2-3 дня.


["Вифания"] [история] [календарь] [настоятель] [новости] [почта] [приход] [фотогалерея]

404 Not Found

404 Not Found


nginx/1.0.15

[an error occurred while processing the directive]